Неточные совпадения
Раскольников в бессилии упал на диван, но уже не мог сомкнуть глаз; он пролежал с полчаса в таком страдании, в таком нестерпимом ощущении безграничного
ужаса, какого никогда еще не
испытывал. Вдруг яркий свет озарил его комнату: вошла Настасья со свечой и с тарелкой супа. Посмотрев на него внимательно и разглядев, что он не спит, она поставила свечку на стол и начала раскладывать принесенное: хлеб, соль, тарелку, ложку.
Но здесь ожидал его такой
ужас, какого, конечно, он еще ни разу не
испытывал.
Заходила ли речь о мертвецах, поднимающихся в полночь из могил, или о жертвах, томящихся в неволе у чудовища, или о медведе с деревянной ногой, который идет по селам и деревням отыскивать отрубленную у него натуральную ногу, — волосы ребенка трещали на голове от
ужаса; детское воображение то застывало, то кипело; он
испытывал мучительный, сладко болезненный процесс; нервы напрягались, как струны.
Он ожидал, что сам
испытает то же чувство жалости к утрате любимого брата и
ужаса пред смертию, которое он
испытал тогда, но только в большей степени.
Левины жили уже третий месяц в Москве. Уже давно прошел тот срок, когда, по самым верным расчетам людей знающих эти дела, Кити должна была родить; а она всё еще носила, и ни по чему не было заметно, чтобы время было ближе теперь, чем два месяца назад. И доктор, и акушерка, и Долли, и мать, и в особенности Левин, без
ужаса не могший подумать о приближавшемся, начинали
испытывать нетерпение и беспокойство; одна Кити чувствовала себя совершенно спокойною и счастливою.
— Как вам угодно. Если у нас князья и графы упрямо проповедуют анархизм — дозвольте и купеческому сыну добродушно поболтать на эту тему! Разрешите человеку
испытать всю сладость и весь
ужас — да,
ужас! — свободы деяния-с. Безгранично разрешите…
Бывают нередко страшные и опасные минуты в морских плаваниях вообще: было несколько таких минут и в нашем плавании до берегов Японии. Но такие
ужасы, какие
испытали наши плаватели с фрегатом «Диана», почти беспримерны в летописях морских бедствий.
Женщин этих сближало еще и то отвращение, которое обе они
испытывали к половой любви. Одна ненавидела эту любовь потому, что изведала весь
ужас ее; другая потому, что, не
испытав ее, смотрела на нее как на что-то непонятное и вместе с тем отвратительное и оскорбительное для человеческого достоинства.
Нехлюдов шел медленным шагом, пропуская вперед себя спешивших посетителей,
испытывая смешанные чувства
ужаса перед теми злодеями, которые заперты здесь, состраданья к тем невинным, которые, как вчерашний мальчик и Катюша, должны быть здесь, и робости и умиления перед тем свиданием, которое ему предстояло.
Так закончил свое чтение длинного обвинительного акта секретарь и, сложив листы, сел на свое место, оправляя обеими руками длинные волосы. Все вздохнули облегченно с приятным сознанием того, что теперь началось исследование, и сейчас всё выяснится, и справедливость будет удовлетворена. Один Нехлюдов не
испытывал этого чувства: он весь был поглощен
ужасом перед тем, что могла сделать та Маслова, которую он знал невинной и прелестной девочкой 10 лет тому назад.
Проходя назад по широкому коридору (было время обеда, и камеры были отперты) между одетыми в светло-желтые халаты, короткие, широкие штаны и коты людьми, жадно смотревшими на него, Нехлюдов
испытывал странные чувства — и сострадания к тем людям, которые сидели, и
ужаса и недоумения перед теми, кто посадили и держат их тут, и почему-то стыда за себя, за то, что он спокойно рассматривает это.
Но главный
ужас испытывали на Садовой партии арестантов, шедших в Сибирь пешком, по Владимирке, начинавшейся за Рогожской заставой.
Такого
ужаса богооставленности, какой в судорожных корчах
испытывало язычество именно в моменты своих религиозных подъемов, конечно, не могла знать откровенная религия.
Аристотель (Synesius, Dion 48) выразился так: «Имеющие принять посвящение не должны чему-либо учиться, но
испытать на себе и быть приведенными в такое настроение, конечно, насколько они окажутся для него восприимчивы».]; о значительности этих переживаний и священном
ужасе, ими внушаемом, свидетельствует и суровая disciplina arcani [Дисциплина таинств (лат.).], облекавшая их непроницаемой тайной [Ср. рассказ у Павзания (Descr. Gr. X, 32, 23) о том, как непосвященный, случайно увидевший мистерии Изиды в Титерее и рассказавший об этом, умер после рассказа; здесь же сходный рассказ и о случае, бывшем в Египте.].
С шести лет я
испытывал уже
ужас одиночества.
Мне случалось иной раз видеть во сне, что я студент и иду на экзамен, — я с
ужасом думал, сколько я забыл, срежешься, да и только, — и я просыпался, радуясь от души, что море и паспорты, годы и визы отделяют меня от университета, никто меня не будет
испытывать и не осмелится поставить отвратительную единицу.
Под влиянием этого чувства я как можно скорее хотел закрыть портфель, но мне, видно, суждено было
испытать всевозможные несчастия в этот достопамятный день: вложив ключик в замочную скважину, я повернул его не в ту сторону; воображая, что замок заперт, я вынул ключ, и — о
ужас! — у меня в руках была только головка ключика.
Тот же господин появлялся и в кошмарах, но наибольший
ужас я
испытывал при появлении в кошмаре какого-то офицера.
Прасковья Ивановна, еще ребенком выданная замуж родными своей матери за страшного злодея,
испытав действительно все
ужасы, какие мы знаем из старых романов и французских мелодрам, уже двадцать лет жила вдовою.
Не буду рассказывать, сколько еще
ужасов, опасностей и разочарований
испытал наш герой в этот вечер: как вместо такой стрельбы, которую он видел на Волковом поле, при всех условиях точности и порядка, которые он надеялся найти здесь, он нашел 2 разбитые мортирки без прицелов, из которых одна была смята ядром в дуле, а другая стояла на щепках разбитой платформы; как он не мог до утра добиться рабочих, чтоб починить платформу;как ни один заряд не был того веса, который означен был в Руководстве, как ранили 2 солдат его команды, и как 20 раз он был на волоске от смерти.
Сердце у него часто и крепко билось, но вместе с
ужасом он
испытывал какое-то сладкое, буйное и веселое предчувствие.
И подлинный
ужас можно
испытывать только перед тайной бытия или перед темным хаосом, а не перед опасностями обыденной жизни.
Можно
испытать заботу и страх перед болезнью близкого человека и опасностью смерти, но, когда наступает минута смерти, заботы уже нет и нет обыденного страха, а есть мистический
ужас перед тайной смерти, есть тоска по миру, в котором смерти нет.
Человек, одержимый страхом смерти, целиком находится по сю сторону жизни, в этом мире, и не способен уже
испытывать трансцендентного
ужаса перед тайной смерти, он слишком поглощен своим организмом, слишком привязан к земной жизни и дрожит за нее.
Страха перед Богом не может и не должно быть, выражение «страх Божий» неточное и требует истолкования, перед Богом можно
испытывать лишь мистический
ужас,
ужас перед бесконечной тайной и
испытывать тоску по Богу.
Сознание более углубленное и цельное вбирает рай и ад внутрь духа, т. е. перестает пассивно мечтать о рае и
испытывать пассивный
ужас перед адом.
Самый большой
ужас человек
испытывает перед смертью.
И
ужас, который
испытывает современный человек от колдовской власти над ним мертвого механизма природы, есть кара за корыстно-магическое отношение к природе.
— Это ужасно… Только я,
испытав на своем веку весь
ужас тюремного заключения, могу безошибочно судить, что это такое… У меня была еще надежда на оправдание, а тут…
Панкрат, и так боявшийся Персикова, как огня, теперь
испытывал по отношению к нему одно чувство: мертвенный
ужас.
И то, что он
испытывал, не было
ужасом перед смертью; скорее смерти он даже хотел: во всей извечной загадочности и непонятности своей она была доступнее разуму, чем этот так дико и фантастично превратившийся мир.
От волнения я пробегаю мимо своего отчета и только потом его нахожу. «Заседание Энтомологического общества». Да, это моя статья, моя первая статья, мой первородный грех. Читаю и прихожу в
ужас, какой, вероятно,
испытывает солдат-новобранец, когда его остригут под гребенку. «Лучшие места» были безжалостно выключены, а оставалась сухая реляция, вроде тех докладов, какие делали подающие надежды молодые люди. Пепко разделяет мое волнение и, пробежав отчет, говорит...
Но в Ницше хмеля жизни нет. Отрезвевший взгляд его не может не видеть открывающихся кругом «истин». И вот он старается уверить себя: да, я не боюсь их вызывать, эти темные
ужасы! Я хочу их видеть, хочу смотреть им в лицо, потому что хочу
испытать на себе, что такое страх. Это у меня — только интеллектуальное пристрастие ко всему ужасному и загадочному… Вот оно, высшее мужество, — мужество трагического философа! Заглянуть
ужасу в самые глаза и не сморгнуть.
Что такое, на самом деле, жизнь, можно ли, видя ее «насквозь»,
испытывать любовь, или напротив, отвращение и
ужас, — каждый решит сам в зависимости от степени своей жизненности. Мы же только отметим здесь один очень характерный эпизод в художественной жизни Достоевского.
Древний эллин, — говорит он, — всегда знал и
испытывал страхи и
ужасы бытия, ему всегда была близка страшная мудрость лесного бога Силена.
Случилось это во время франко-прусской войны. Молодой Ницше был начальником санитарного отряда. Ему пришлось попасть в самый ад перевязочных пунктов и лазаретов. Что он там
испытал, об этом он и впоследствии никогда не мог рассказывать. Когда, много позже, друг его Эрвин Роде спросил его, что ему пришлось видеть на войне в качестве санитара, Ницше с мукою и
ужасом ответил...
В опьянении экстаза человек сам «
испытал», как душа, освобожденная от тела, способна принимать участие в блаженствах и
ужасах божественного бытия, — и именно она одна, душа, а не весь человек, состоящий из души и тела.
Глядя на них в волшебном освещении толстовского жизнепонимания,
испытываешь не негодование, не злобу, а недоумевающий
ужас; да как же люди могут жить так?
Кого среди ночного мрака заставала метель в открытом поле, кто
испытал на самом себе весь
ужас бурной зимней ночи, тот поймет восторг наших путешественников, когда они удостоверились, что точно слышат лай собаки. Надежда верного избавления оживила сердца их; забыв всю усталость, они пустились немедленно вперед. С каждым шагом прибавлялась их надежда, лай становился час от часу внятнее, и хотя буря не уменьшалась, но они не боялись уже сбиться с своего пути.
Но все это проходило перед его умственным взором как-то смутно, как бы для того только, чтобы составить горький контраст тому безвыходному положению,
ужас которого он в настоящую минуту
испытывал на себе.
Александра Михайловна вдруг оборвала себя. Андрей Иванович смотрел тяжелым, неподвижным взглядом, в его зрачках горело то дикое бешенство, перед которым Александра Михайловна всегда
испытывала прямо суеверный
ужас.
И какой
ужас! Я должна признаться (ведь пред собой нечего лгать), мне как будто сделалось хорошо. Опять-таки в детстве часто я
испытывала это чувство. Когда, бывало, очень вас кто-нибудь разобидит, наплачешься всласть, или нашалишь и боишься, что вот-вот поймают, или расчувствуешься с maman, с няней, с гувернанткой, или просто рассказывают тебе что-нибудь: сказку, страшную историю.
И во всем теле чувствуешь щекотание какое-то, мурашки, легкую дрожь… Всегда мне было приятно это чувство. Но не
ужас ли? Я
испытывала то же самое… И в какую минуту? — когда мне нужно было кинуться на него, задушить его, плюнуть ему в лицо, надавать ему пощечин!.. Que sais-je! [Не знаю, что еще! (фр.).]
Чувство
ужаса при виде этого побоища, которое
испытала Наталья Ивановна (так звали вдову Петра Николаича), как это всегда бывает, было так сильно, что заглушило в ней все другие чувства.
Пережитый только что
ужас подействовал на меня самым неожиданным образом: весь мой страх как рукой сняло, и я
испытывала одно только безумное желание — узнать, что это было такое. Быстро вскочив на ноги, я кинулась навстречу привидению и, схватив костлявые руки призрака, закричала на весь зал...
Он даже
испытал нечто близкое припадку
ужаса: как-то утром его разбудил вой и крик на фабричном дворе, приподняв голову с подушки, он увидал, что по белой, гладкой стене склада мчится буйная толпа теней, они подпрыгивают, размахивая руками, и, казалось, двигают по земле всё здание склада.
Всегда в часы, когда ему угрожало что-нибудь, он ощущал напряжённое стремление как можно скорей перешагнуть чрез опасность, оставить её сзади себя и не оглядываться назад. Стоять пред чем-то угрожающим — это то же, что стоять ночью во тьме на рыхлом, весеннем льду, над глубокой рекою; этот
ужас он
испытал, будучи подростком, и всем телом помнил его.
Не спала в эту ночь и «востроглазая смутьянка» Танюша, нарушившая душевный покой княжны Евпраксии, заставившей ее впервые
испытать весь
ужас бессонницы.
И вот здесь-то,
испытывая этот
ужас неописуемый, я вспомнил так ярко, будто солнце взошло, — как мы тогда, в начале войны, бежали на телеге из Шувалова, и Лидочку мою, и цветочки, которые сорвал я ей около дороги, и тогдашний необъяснимый страх мой… так вот чего я боялся тогда!
Весть эта поразила всех таким
ужасом, какого я ни прежде, ни после не видел и сам не
испытывал.